Вчера был день просто необыкновенный. Полный уникальнова.
Что-то около шести вечера в конце тринадцатого рабочего часа я первый раз в жизни разревелась на работе. Вот просто взяла, заперла дверь и три минуты ревела в клавиатуру, да. Предварительно вежливо выставив из офиса десяток человек, которые там находились уже полтора часа после того, как рабочий день официально кончился. Из этих полутора часов примерно сорок минут мы с ними писали запрос-разрешение в Москву, получали ответ, не удовлетворялись им, писали снова, получали ту же неясность, звонили уже телефоном, истерили и говорили о том как мы не умеем работать (они), внимательно слушали и корректно объясняли, что правила и нехуй (я). Потом я поняла, что если меня немедленно не оставят в покое, то произойдет страшное. Поэтому встала, попросила всех выйти, закрыла дверь, двинула со всей силы кулаком в мягкий диван и три минуты рыдала. Потому что кружек мало и их жаль, и пассажиры тоже люди. Потом умылась из диспенсера и еще полторы минуты у окна дышала воздухом. Потом пустила всех обратно и за десять минут все доделала. Скандальные пассажиры принесли шоколадку. Милые.
Потом со мной впервые в жизни стали знакомиться в маршрутке. Очевидно, из-за того, что я тут позачера подстриглась и меня как-то особо сдержанно причесали, я стала выглядеть старше и видимо суровее. Знакомящийся глядел на меня долгим взглядом и утверждающе спросил, что я уж точно не из Иркутска. На вопрос, отчего ему так кажется, ответил, что у меня западная внешность. Про себя подумав, что ЕАО все же восточнее Иркутска, ответила, что я нет, не с самолета, просто рядом работаю. Собеседник не сдался и предположил, что я, наверное, преподаватель. Окинув предварительно взглядом мою форменную рубашку с самолетиками. Я его утешила, что по образованию он самый. А чтоб не подумал, что я лыком шита, в свою очередь угадала, что он военный. И не оттого, что задает кучу вопросов, а потому что ботинки форменные (эти их страшно-парадные тухли). Обсудили попутно печальную судьбу иркутского филиала МГТУ ГА и как страшно в целом жить. А потом меня спросили - у вас же есть мальчик? я было огорчилась, что ничего оригинального и снова пикап, но на всякий случай уточнила, о чем это он. Ну, у вас, говорит, сын? Я обалдела и сказала, что вообще-то первой хотела девочку. А так пока еще нет. Двадцать два года, и до сих пор не научилась не разговаривать с незнакомцами. Впрочем, меня никогда этому не учили.
А потом я вышла на инязе и пошла навестить мою любимую учительницу. Которая мне позвонила утром, спросила Котика Бровкина и очень попросила приехать. Кое-что чтобы мне отдать. Я принесла ей ирис, который мне продала продавщица пива в соседнем прилавке. А она отдала мне мой портрет в карандаше ее работы.
Моя учительница лексикологии. Мой портрет в оранжевой рамке. Ничего более похожего у меня никогда не было. Один из лучших подарков, которые я когда-либо получала. Она волшебница, таких людей правда единицы.
А еще вчера был деньрождения Лиски. Лиско, я люблю тебя, храбрый маленький молодец. Целую крепко в нос и уши.
Сегодня ночью на улице был жаркий сильный ветер, а сейчас за окном - льет, первый в этом году настоящий проливной дождь, а в офисе горячий чай и тихонько играет джаз. И потоки на стекле моего слухового окошка. А ты думай, будто это я, а ты подумай - будто это я...